с
т
а
т
и
с
т
и
к
а
Воспоминания ветерана ВОВ Алибашева Петра Васильевича. PDF Печать E-mail
Наши земляки
Автор: Admin   
07.05.2016 18:54

Наш класс шефствует над ветераном Великой Отечественной войны, Алибашевым Петром Васильевичем. Мы были у него в гостях и попросили показать фотографии военных лет. Одна из них привлекла мое внимание, на ней был изображен сам Петр Васильевич с собакой. Он заметил, что не только я   заинтересовалась фотографией, но и остальные и поэтому  решил поведать нам историю  этого снимка. Ветеран рассказал, что  до войны служил в должности инструктора службы собак в 37 пограничном отряде.  Во время войны отряд входил в состав действующей армии, участвовал в боях на Кавказе.  Сержант Алибашев воевал в горах со своим четвероногим другом и вместе с ним прошел всю войну. Его пограничный отряд стоял на пути фашистов на узких горных тропах. Пёс предупреждал пограничников об опасности, останавливался там, где тропа заминирована, не раз спасал бойцам жизнь. После освобождения Кавказа и Кубани 37 отряд восстанавливал Государственную границу. Пёс помогал вылавливать  разрозненные группы немцев.

В мае 1944 года Петра Васильевича наградили медалью «За оборону Кавказа».  Это был радостный день, наши войска одерживали победы на всех фронтах, граница уже была восстановлена. Сержант Алибашев попросил фотографа запечатлеть  его со своим  верным четвероногим  другом и с оружием.Эту фотографию он отослал родным.  В семье Алибашевых её бережно хранят. Мы записали воспоминания Петра Васильевича, предлагаем рассказ ветерана вниманию посетителей сайта.

Ученица 11 класса Фомина Е.

 

 

Служба на границе

Записано со слов ветерана ВОВ Алибашева Петра Васильевича.

 

До войны в Ростове-на-Дону при РИЖТе был завод. Там мы работали с приятелем Мишей, он жил через два двора от нас. И в армию попали вместе. В довоенное время служить в армии было почётно. Кто-то лётчиком стать мечтал или  моряком, а я хотел быть артиллеристом. Но когда призвали, медкомиссия не пропустила меня по здоровью. Взяли в войска НКВД. Туда отбирали по биографии, при советской власти с этим было строго, а у меня и дед, и отец, и я – из рабочих, подходила им моя биография полностью. И вот попал я в 8-й мотострелковый полк в Тбилиси. А старший брат моего товарища служил на границе и рассказывал мне про служебных собак. Когда набирали солдат на курсы для обучения на вожатых и инструкторов, меня тоже взяли. Надо сказать, что вожатый – это только для охраны, а инструктор – это уже розыскная деятельность.

По окончании учёбы нас отправили на границу с Турцией. 96 километров этой границы охранял Батумский погранотряд. Граница шла по хребту, пограничный столб 3001, вблизи которого был мой участок, находился на высоте 3000 метров. Дали мне совсем маленькую собачку, с небольшого кота, и чуть всю охоту не отбили. Но занимался я с ней добросовестно, обучал вести себя тихо и поведением показывать, есть ли поблизости кто-то чужой. Она ходила с нами в секреты.

Начальнику курсов я чем-то приглянулся, и он пообещал мне овчарку из питомника. Написал записку, чтоб дали мне самого злого пса, и отправил меня с попутным транспортом. Приехал, захожу в питомник, а там 100 собак. Лай, гвалт, старшина мне показывает собак, а один с цепи рвётся так, что аж искры с этой цепи проскакивают, земля-то каменистая. Вот его я и взял. Боязно немного было, будет ли слушаться в пути, добираться нам далеко.

Подвозили нас, военных, попутки по первому требованию. Время было такое. Один-то я добрался бы без проблем. Но с собакой в кабину шофёр не возьмёт. Стал у обочины, проголосовал, остановился грузовичок, полез я со своим четвероногим сослуживцем в кузов. Тронулась машина, а Лотос мой аж присел: испугался. И всю дорогу тихо возле меня сидел, ошалел от новых впечатлений.

Прибыли мы в часть, а тут инструкторов с собаками собрали, погрузили в вагон и отправили в Аджарию, в школу служебного собаководства. Прозанимались мы там 2 недели, оба очень старались, получалось всё неплохо, но тут в связи с обострением международной обстановки отправили всю школу на усиление границы. Попали мы с Лотосом на 26-ю Ахалцизскую заставу. А надо вам сказать, что пёс был худющий, в питомнике, конечно, на каждую собаку выделялось в сутки 400 грамм сбойного мяса, обрезки там, или потроха. Время было голодное, жил там народ очень бедно, поэтому у собачек подворовывали даже эти обрезки. И вот на заставе повезло нам: старшина, когда забивал баранов для личного состава, проморгал, и часть туш подпортилась. Он и отдал их на питание собакам. За время службы на заставе я Лотоса откормил так, что он аж блестел. Когда в школу вернулись, начальник мой, старший лейтенант Куцев, даже удивился, какая собака справная стала.

Учились мы на совесть, старались лучшими быть. Кого-то отправляли на сторожевую службу, некоторые не добрались до должности инструктора, остались вожатыми. А мы с Лотосом попали в розыскную службу. Норма  была такая: прошёл человек, а через 1,5 часа пёс должен взять след. Я специально высматривал: вот крестьянин прошёл из деревни в поле, вот пастух со стадом. Засекал полтора часа и шёл с Лотосом по следу, чтоб он меня к этому человеку привёл.

Проходит время, спрашивает меня начальник:

– Как, выполняет пёс норматив или нет?

– Выполняет,– говорю.

– А ну, показывай, чему научились!

Показали мы свои умения, начальнику понравилось, перед строем нас похвалил.

Закончил я школу, удостоверение инструктора получил и вернулся на заставу. И началась пограничная служба.

Ходили через границу контрабандисты, а под их видом и шпионы лезли. Но у нашей контрразведки на той стороне тоже свои люди были. И вот узнали контрразведчики, что важную бумагу будут через границу переправлять в тюке ткани. Ткань тогда трудно было купить, бедность там была ужасная. Вот и таскали материю с турецкой стороны. Следы табаком и перцем посыпали, через ручьи ходили, по всякому от пограничных собак спасались. Но мой Лотос очень способным был, даст один круг, другой и опять след возьмёт.

Выследили мы указанного контрабандиста, в горах местные жители скот пасли, были там домишки на склоне, и настил деревянный для скота. Туда этот мужичок и пришёл. Подобрались мы к домикам, ворвались, скрутили всех, а товар найти не можем. Говорю: - Ищи, Лотос, ищи! А он скребёт настил и лает. И так настойчиво лаял, что кто-то из нас догадался доски оторвать. А настил-то двойной! Нашли тюки с контрабандой. И бумаги кое-какие в них нашли, а самой главной нет. Контрразведчик и описал этот листок, как примерно должен выглядеть, какой-то шифр это был. Ищем, ищем –нету! Дал я Лотосу понюхать материю и те бумаги, которые нашли. Побежал он, я за ним. Тут в двух шагах отхожее место на скале над обрывом. А пёс кинулся именно там бежать под обрыв, я за ним, но остановился, думаю, куда ж идти, вдруг нечистоты там, а уже смеркается. Гляжу, Лотос мне уже несёт бумажку маленькую, за краешек взял  зубами. И контрразведчик бежит. Как уж он рад был! Вот он, шифр! Не порвал его шпион, не сжёг! Не успел, мы ведь тихо подкрались, и он просто скинул бумажку с обрыва. Думал, не обнаружим. А как псу моему все удивлялись: в таких условиях, да на таком расстоянии нашёл-таки нужную вещь.

Застава наша была небольшая, с обычный жилой дом. Нас там около 30 человек жило, тесно, конечно было, но мы ведь все вместе там не находились: одни отдыхают, другие границу патрулируют. А кухню и вольеры для собак мы строили сами, пищу собакам тоже сами готовили.

Однажды ранней весной буря случилась, много деревьев повалило в горах, снегу насыпало. Утром следующего дня вышел я собаку кормить, а сам смотрю в сторону границы, много ли там буря натворила, как теперь по маршруту идти. И вдруг вижу на снегу следы. Ведут они к ущелью, а оттуда легко пробраться вглубь нашей территории. Крикнул я дежурному. Дали тревогу, а я как был в валенках, схватил поводок (он длинный, 12 метров), пристегнул к ошейнику, кинулись мы с Лотосом в погоню. Пёс мой как след взял, я его с поводка спустил, бегу, не успеваю. Крикну «Сидеть!», он сядет, подождет меня, добегу до него «Вперёд!», и он опять мчится стрелой. Добежали до крутого склона, снега на нём почти нет, вода течёт, ручейки по всему склону, валенки намокли, бежать тяжко. А другие бойцы от нас отстали. Бежим в гору. Сбросил я бушлат, легче стало, наддал чуток, выбрался на край ущелья, вижу людей, винтовку вскинул, выстрелил, а они только побежали быстрей, у всех мешки за плечами, то ли контрабанда там, то ли взрывчатка для диверсий. Выстрелил ещё раз, а они бегут, не попасть. А Лотос уже внизу. Скинул я валенки, босиком по ледяной воде, мысли такие: «Только бы судорога не схватила, только бы не дать им уйти, задержать пока ребята подоспеют!» Догнал я их, кричу: «Стой!»  А выход из ущелья близко, разойдутся в разные стороны, тогда их не найти. Выстрелил по ногам, да не попал, только камни брызнули. Один повернулся и руку поднимает, то ли нож у него, то ли пистолет, а другой кричит ему что-то.  И все разом обернулись,увидели, что я один, и вроде как ко мне двинулись. А у меня-то патронов нет больше, и ноги свело совсем.  Если бы не пёс, думаю, они бы меня убили. Кричу Лотосу: «Фас!»  Он стрелой прыгнул и зубами в руку крайнему впился. Тот завизжал, остальные опешили на миг. И тут подоспели ребята с заставы, они нарушителям границы путь отрезали, повязали всех.

Как глянул командир, что я босиком, велел одному солдату пойти валенки мои подобрать, а другому – разуться и дать мне сапоги. И в сапогах велел мне бегом на заставу бежать. А товарищ дошёл в моих мокрых валенках. Но хоть я и бежал бегом, а всё же заболел воспалением лёгких, долго меня лечили. За диверсантов задержанных объявили мне благодарность. А я благодарен был Лотосу, если бы он спасовал, не кинулся на врага, мне бы живу не быть.

Обновлено 09.05.2016 15:22